К основному контенту

Смешное фото

Гражданин поэт

Новый выпуск «Гражданина поэта» - «Путин и мужик». Переделано из стихотворения А.Твардовского «Ленин и печник».


В сапогах, в потертой блузе,
С бодуна, во всей красе,
Шел мужик по кукурузе,
По несжатой полосе.

Пиджачок торчал кургузо,
Из цигарки шел дымок...
Думал: «Вот же! Кукуруза!»
Думать дальше он не мог.

Вдруг зарявкали моторы,
Подошел комбайнов строй,
А в комбайне — тот, который!
А в соседнем — тот, второй!

В куртках фирменной расцветки,
В окруженье поселян,
И в руках у них ракетки,
И у каждого волан.

Неприступный, как гостайна,
И стремительный, как вжик,
Путин вышел из комбайна!
Путин! Тут и сел мужик.

Вышел, солнцем осиянен,
Наступил в родную слизь...
— Что, трясешься, россиянин?
Это правильно, трясись...

Увидавши пред собой их,
Поселянин заблажил:
— Как же вас сюда... обоих?!
Чем я это заслужил?!

Неожиданно доступен —
Вербовать-то он мастак, —
— Да не бойсь! — промолвил Путин.
— Мы с Димоном просто так.

Просто нынче за обедом,
Доедая эскалоп,
Мы подумали с Медведом —
Замутить еще чего б?

Все мы делали, чего там,
Забавляя всю страну:
Управляли самолетом,
Погружались в глубину,
Нежной дружбы не таили,
Пели рок,
Коров доили,
Твиттер, свитер, "Макинтош",
Лыжи, танцы, все что хошь!

И при звоне чашек чайных
Был ответ произнесен:
Мы ни разу на комбайнах
Не играли в бадминтон!

Ни в России, ни в Союзе
Так не делали, скажи?
И при этом — в кукурузе!
Ведь смешней же, чем во ржи!

Совершенно оболванен
От таких серьезных тем,
Тихо ахнул поселянин:
«Вот же круто! А зачем?»

Путин скушал эту дерзость
И ответил не по лжи:
— А чего еще тут делать?
Ну не править же, скажи!

И мужик, напрягши память,
Так и брякнул королям:
— Правда, лучше вам не править.
Лучше так вот... по полям...

Чтоб ракетки, и воланы,
И комбайн для куражу...
А какие ваши планы?
Я хоть бабе расскажу!

И с усмешкою, как ангел,
Он сказал: «Примерно так:
То ль на лыжах в акваланге,
То ли в танке на журфак».

Что тут скажешь, что предложишь,
Лежа в страхе на стогу?
— Как ты так без литра можешь?!
— Да уж, — молвил он, — могу.